Край вулканов

Никарагуа — это коллекция парадоксов. Судите сами: здесь выращивают кофе, но не умеют его варить. Страна занимает третье место в мире по производству сигар, но местные жители их не курят. Многие продолжают считать, что здесь все еще звучат выстрелы, а на самом деле туризм уже занял первую строчку в списке доходов государственного бюджета.

Однажды у Никарагуа был шанс стать богатой страной. Если посмотреть на карту, то можно увидеть, что всего-навсего 18 километров отделяет Тихоокеанское побережье от озера Никарагуа, из которого вытекает судоходная река Сан-Хуан, впадающая в Атлантику. Конкистадоры-испанцы, обнаружив этот факт, смекнули, что на этих 18 километрах нужно прорыть канал, по которому можно будет напрямик попадать из одного океана в другой, а не огибать целые континенты, рискуя людьми, судами и, главное, ценными грузами. Уже в 1567 году испанский король Филипп II приказал начать строительство канала, но монаршей воле было не суждено претвориться в жизнь. На пути грандиозного замысла встал монах-иезуит, сумевший убедить короля в том, что, поскольку уровень воды в Атлантике гораздо выше, чем в Тихом океане, то по свежепрорытому каналу Атлантический океан... перетечет в Тихий, а Испания из владычицы морей превратится во владычицу песков. В результате Филипп отказался от «стройки века», канал, соединяющий два океана и ставший поистине золотой жилой, столетия спустя соорудили в Панаме, а Никарагуа была уготована судьба аграрной страны, основными статьями дохода которой остаются животноводство, выращивание кофе, производство сигар и добавившийся недавно к этому списку туризм.

Любителям пляжного отдыха, равно как охотникам за достопримечательностями, в Никарагуа делать нечего. Войны, землетрясения и извержения вулканов не оставили на этой беспокойной земле ни одного памятника доколумбовой эпохи — за ними лучше ехать в расположенную не так далеко Мексику. Зато Никарагуа — настоящее эльдорадо для любителей побродить, поглазеть, потолкаться среди народа, окунуться в подлинную жизнь далекого края, еще не истоптанного праздными ротозеями с фотоаппаратами на шее, существующего не напоказ, без специально сшитых для демонстрации туристам костюмов.

Никарагуа — страна джунглей, городов колониальной архитектуры и величественных вулканов. Похоже, здесь вся жизнь проходит под знаком этих оживающих гор. В 1529 году епископ Франсиско де Бобадилья решил, что один из никарагуанских вулканов, дымящийся клубами сероводорода Масая (в который, по преданию, аборигены-индейцы имели обыкновение бросать молодых девушек, чтобы успокоить богиню огня Чакитике), не что иное, как врата ада. Честолюбивый служитель Господа задумал вступить в противоборство с самим дьяволом — и изгнать его из преисподней, а для того водрузил над жерлом вулкана святой крест. Какое самомнение! Удивительно, что никого из великих эта история не вдохновила на создание какого-нибудь грандиозного шедевра — какой сюжет пропал для мировой литературы.

Нынешние никарагуанцы относятся к вулканам куда прозаичнее, чем тот епископ. Одну из этих гор, Серро-Негро, расположенную неподалеку от города Леон, они, например, превратили в занятный туристический аттракцион.

С 70-х годов прошедшего столетия в голове постсоветского обывателя сохранился устойчивый образ: Никарагуа — война — контрас — стреляют. В 1979 году в Никарагуа произошла Сандинистская революция — одна из последних революций XX века и, наверное, самая романтичная и однозначная. В гнусности диктатора Сомосы, кажется, не сомневался никто, даже американцы, которые его поддерживали, — а против него под красно-черными знаменами сражались молодые и харизматичные революционеры из Сандинистского фронта национального освобождения.

Сандинисты опровергают миф о том, что все революционеры обязаны быть воинствующими безбожниками. Здешние почти все — убежденные католики. Однако никакой странности в этом нет: именно в Латинской Америке родилось христианское течение, которое называют теологией освобождения. Для его последователей Христос — не только утешитель, но и в первую очередь освободитель угнетенных.

Один из лидеров Сандинистской революции, поэт, священник-иезуит и основатель коммуны художников-примитивистов на архипелаге Солентинаме, Эрнесто Карденаль непрестанно напоминает о том, что коммунизм имеет христианское происхождение, а первыми коммунистами были ученики Христа — как говорит Библия, «никто ничего из имения своего не называл своим, но все у них было общее». Карде-наль отмечает, что Царствие Божие не есть «Царствие Небесное». Евангелист Матфей использовал определение «небесный» согласно иудейской традиции не называть имени Бога — чем ввел в заблуждение множество поколений христиан. Священник-революционер утверждает, что нелепо переносить Царствие в другой мир — оно наступит на этой земле и будет справедливым, совершенным обществом без классов, — и добавляет: «Коммунизм или Царство Божие на земле — одно и то же».